Глава 32

1939 год как никогда был богат на события.

В Испании пала Барселона.

Японские войска оккупировали китайский остров Хайнань в Южно-Китайском море.

Венгрия присоединилась к антикоминтерновскому пакту.

Великобритания и Франция заявили о признании правительства генерала Франко в Испании.

Чехословацкое правительство распускает автономное правительство Рутении и правительство Словакии.

Пятнадцатого марта германские войска оккупируют Богемию и Моравию в Чехословакии, и Гитлер совершает триумфальный въезд в Прагу. Захваченные области объявляются германским протекторатом.

Словакия объявляется государством под немецкой защитой.

Венгрия аннексирует Рутению.

Франция ускоряет перевооружения армии.

Двадцать первого марта Германия потребовала передать ей вольный город Данциг и открыть для нее польский коридор.

Польша отвергла все требования Германии.

Двадцать третьего марта Германия аннексировала Мемель и принудила правительство Литвы подписать двусторонний договор.

Двадцать восьмого марта пал Мадрид. Гражданская война в Испании закончилась.

Двадцать восьмого марта Гитлер разрывает Пакт о ненападении с Польшей.

Тридцать первого марта Великобритания и Франция дают Польше твердые гарантии поддержки в случае чьего-то нападения на нее. Шестого апреля ими заключается Договор о взаимопомощи.

Седьмого апреля Италия вторгается в Албанию.

Восемнадцатого апреля СССР предлагает Великобритании и Франции заключить договор о тройственном союзе.

Двадцать восьмого апреля Гитлер денонсирует британо-германский Договор о военно-морском флоте и повторно выдвигает перед Польшей свои требования.

Третьего мая Молотов назначен народным комиссаром иностранных дел вместо Литвинова.

Семнадцатого мая Швеция, Норвегия и Финляндия отвергают предложение Германии о заключении совместного Пакта о ненападении. Дания, Эстония и Латвия отвечают согласием.

Двадцать восьмого мая японские войска вторглись на монгольскую территорию в районе реке Халхин-Гол.

Поезд мерно стучал колесами по стыкам рельсов, как будто огромный секундомер, который отсчитывает отведенные нам Богом секунды мирной жизни, предупреждая, что нам еще придется расплачиваться за свои грехи, и что большая часть лишений и трудностей достанется нашим детям.

Москва встретила меня так же, как она ежедневно встречает миллионы приезжающих людей. Приехал и ладно, иди, занимайся своими делами. Я не был в Москве двадцать один год. Прошлогодние приезды не в счет. Я был с чужими людьми и был для Москвы таким же чужим человеком, как и они. Сейчас я был один и был самим собой. Хотя, нет, не был я самим собой. Снова приходилось менять обличие, чтобы избежать соприкосновения с машиной советских репрессий. Я шел по московским улицам и радовался тем изменениям, которые видел.

В 1922 году Москва стала столицей России. В 1924 году открылось автобусное движение, в 1933 году запущен первый троллейбус, а в 1935 году открылась первая линия метрополитена. Как грибы росли школы, техникумы и институты. Издаются газеты, книги, страна всеобщей грамотности.

В год моего приезда началось регулярное телевизионное вещание. Радио в каждой семье. Организованные массы, школьники почти поголовно в пионерах, молодежь в комсомоле, взрослые в коммунистической партии или в профсоюзах, называемых школой коммунизма. Активность людей. Постоянно проходят какие-то шествия и демонстрации, несут красные флаги, транспаранты, портреты Сталина, московского партийного секретаря Хрущева, членов Политбюро. Встречаются смуглые пионеры в испанских пилотках, слышна испанская речь, Москва принимает детей республиканцев, вынужденных покинуть свою родину.

Рекорды летчиков и воздухоплавателей. Военные с безусловным авторитетом. Орденоносцы. Шикарные автомобили и женщины необыкновенной красоты на улицах. Театры переполнены. В кинотеатры очереди. Показывают игровые фильмы и документальные фильмы со сводками из Испании и с Халхин-Гола, Новости дня с сюжетами из всех республик СССР. Правда открывается редакционными статьями или выступлениями Сталина и членов Политбюро. Совершенно не чувствуется международной напряженности.

Собственно говоря, Москва чем-то напоминает Берлин. Все почти так же, только там немцы, гитлерюгенд, союз немецкой молодежи, союзы женщин, профессоров, учителей, студентов, рабочих отраслей промышленности. Театры полны. В кинотеатрах сводки из районов мира студии Дойче Вохеншау. Фелькише беобахтер начинается редакционными статьями Гитлера и самых важных людей Рейха. Автобусы, троллейбусы, трамваи, метро. Шествия и демонстрации граждан по любым поводам, спортивные праздники, поддержка решений фюрера, закладка автобана, партийные знамена, транспаранты, портреты Гитлера и региональных фюреров-гауляйтеров.

В нашем посольстве уже знали о моем прибытии. К выполнению моего задания все было готово. Я внимательно ознакомился со сводками (сейчас говорят - дайджестами) советских средств массовой информации. У людей чувствуется боевой настрой, готовность дать отпор любому врагу. Основными врагами называются империалисты Англии, Франции, поляки и немцы.

В вопросе Германии советский народ не верил ни единому слову Гитлера и подвергал сомнению правильность политической линии партии на развитие отношений с национал-социалистическим (фашистским) режимом. Правильно говорят, что народ не нае, одним словом, не обманешь, он чувствует неискренность и опасность для себя в новых лозунгах правителей.

Немцы в этом отношении ничем не отличаются от русских. Тех и других в повиновении удерживает репрессивный аппарат. Молодое поколение, отупевшее от интенсивной пропаганды, не помнящее и не знающее того, что было, готово по первому зову броситься на кого угодно, совершенно не понимая, что этот бросок будет не только его кончиной, но и кончиной его государства. Поэтому стариков и уничтожали.

Перед самым моим приездом был расстрелян советский маршал Егоров. Один из последних из когорты русского офицерства, пошедшего на службу к большевикам и не утерявший качеств русского офицера. Были еще живы генерал Шапошников из простонародья и генерал-граф Игнатьев. Эти люди стали учебными пособиями того, что вот, мол, большевики поддерживаются старым офицерством, что существует неразрывная историческая связь истории СССР с историей России. Я не провидец, но я знаю, что, в конце концов, коммунизм будет отторгнут Россией, как шестой палец на руке.

Ежедневно я гулял по Москве, посещал места, знакомые мне с детства. Мне нужно было связаться с Мироновым. Особой надежды я не питал, что Миронов что-то может сделать, но может он поможет мне найти места захоронения моих родителей, чтобы я у могилок мог почтить их память.

Глава 34

Через день я снова позвонил в НКВД. Моего звонка ждали.

- Дежурный по управлению НКВД, - раздался звонкий голос.

- Полковника Миронова, пожалуйста, - спросил я.

- Соединяю, - ответил голос, щелчок и голос Миронова, - Я слушаю вас.

- Звоню, чтобы попрощаться, - сказал я, - передайте своим бывшим начальникам, что я найду способ передать товарищу Сталину об их отношении к государственной безопасности. Но пасаран, компаньеро Мирон.

- Постойте, - закричал в трубку Миронов, - мне дали гарантии, что никто больше не будет противодействовать нашей встрече

- А они дали гарантии вашей безопасности? - спросил я. - Пусть ваши бывшие начальники учтут, что ни с кем, кроме вас, я встречаться не буду. И насколько я могу доверять им? Кто может гарантировать их порядочность?

- Я даже не знаю, кто может гарантировать их порядочность, - сказал Миронов, - а чье слово для вас имеет значение гарантии?

- Мне кажется, что гарантом может быть только Сталин, - сказал я.

- Как вы предлагаете это сделать? - после долгого молчания спросил Миронов.

- Послезавтра традиционное интервью Сталина корреспонденту газеты Правда, - сказал я. - Так вот пусть он в заключение скажет, что к нему поступает много вопросов о деятельности органов безопасности и он лично гарантирует порядочность органов НКВД. Когда я прочитаю это в редакторской колонке, тогда я перезвоню и сообщу условия встречи.

- Вы хоть сами представляете, как это можно сделать? - спросил меня Миронов.

- Тот, кто отдавал приказ о моем аресте, может объяснить товарищу Сталину, для чего это нужно, - сказал я. - Если Правда не напечатает то, что я просил, то можете не ждать моего звонка, - сказал я и положил трубку.

Собственно говоря, мною двигало чувство долга перед Родиной, а не желание выслужиться перед кем-то. Перед новыми правителями выслуживайся, не выслуживайся, конец один - лагеря или расстрел. Страшные для России времена пройдут, но останутся те, кто будут с тоской вспоминать о тех деньках, когда донос был важнее реального положения дел, а при помощи кулака и сапога можно добыть любую истину.

По этой причине сталинский режим начал героизировать царя Ивана Грозного, чья опричнина стала притчей во языцех для цивилизованного человека. И когда Сталина давно уже не будет, неразумные потомки с пеной у рта будут доказывать, что во времена Ивана Грозного и Сталина был золотой век России и что Россия никогда не достигала большего расцвета, как в те смутные времена.

Органы правопорядка при помощи пыток будут выбивать у людей признания в несовершенных ими преступлениях. Мздоимство и коррупция достигнут таких пределов, что они будут объявлены национальной катастрофой.

Что поделаешь, когда больные мазохизмом люди приходят на должности, определяющие духовность и политику нашего государства? Тогда всем остальным людям либо приходится притворяться такими же больными, либо же заболевать по-настоящему, чтобы заслужить благосклонность реинкарнаций Сталина и Ивана Четвертого.

Вполне возможно, что в Россию может прийти и демократия, но ненадолго. Людям дадут глотнуть свободы, и снова окунут в омут диктатуры.

- Дон Николаевич, - женский голос пригвоздил меня к месту. Какой я к черту Дон Николаевич? Дон Николаевич исчез в 1918 году, и я продолжил идти дальше, как ни в чем не бывало.

- Дон Николаевич, - женщина догнала меня и схватила за рукав, - Дон Николаевич, помогите мне, мне больше не к кому обратиться, - и женщина заплакала.

Я остановился и посмотрел на нее. Где-то я уже ее видел, а вот где, никак не вспомню. А вдруг это провокация? Вдруг меня выследили выходящим из посольства? Затем произвели опознание, а сейчас разыграли сцену, чтобы взять с поличным. Им же нужно отыграться за тот спектакль, который я срежиссировал у центрального входа в зоопарк. Но женщину я где-то определенно видел.

- Дон Николаевич, - сказала женщина, вытирая глаза платочком, - Александр Васильевич в последнем письме, когда ехал в Россию, написал, что, в крайнем случае, я могу обратиться к вам.

Точно! Александр Васильевич знакомил меня с этой женщиной, но это было в 1917 году. Тогда она была молодой. И звали ее точно так же, как и его, Александрой Васильевной. Бывают же такие совпадения. Им так и не удалось узаконить свои отношения, помешала революция. А потом Александр Васильевич поехал к ней и приехал.

- Александра Васильевна? - спросил я.

- Узнали, Дон Николаевич, - сказала женщина, - а я все думала, вы это или не вы. Сашеньку арестовали, - и она снова заплакала.

- Какого Сашеньку? - не понял я.

- Нашу Сашеньку, - сказала женщина, - Александр Васильевич так ни разу и не видел ее.

Глава 36

В парк я прибыл заранее. Приехал на арендованной эмке. Договорился с водителем одного технического начальника, заплатил деньгу и подкатил к парку за пятнадцать минут до встречи. В начале дня в парке всегда пустынно и каждый человек выглядит как ворона на белом снегу.

Миронова я увидел сразу. Подошел, поздоровался, взял его под руку и повел в сторону машины. Перемещений каких-то людей не заметил. Сели в машину, поехали в центр города. Не совсем в центр, но остановились на набережной у одного из путепроводов через Москва-реку. Машина ушла, а мы с Мироновым пошли вдоль набережной, внимательно вглядываясь во всех встречных нам людей и поглядывая назад во время прикуривания. Все спокойно.

- Ну, и намудрили вы, Дон Николаевич, - улыбнулся Миронов. - Можно сразу было встретиться здесь. Вот и здание НКВД не так далеко.

- Это еще не все, товарищ Мирон, - сказал я на подходе к огромной каменной опоре путепровода, - быстренько за мной по лестнице.

Мы поднялись по лестнице на пешеходную часть и остановились у железной дверцы опорной башни моста. Дверца была закрыта на огромный замок. Я отодвинул замок в сторону, вставил ключи и открыл внутренний замок. Висячий замок был для солидности. Мы вошли внутрь, и я закрыл дверь на засов.

Это место мне показал Борисов. Они еще кадетами устраивали пирушки в технической комнате опорной башни. Я бы сам никогда не догадался, что опора внутри полая и там есть уютное помещение, а ключ у смотрителя Никанорыча.

Осмотревшись в маленькие оконца, и не видя суеты людей, потерявших объектов наблюдения, я пригласил Миронова к импровизированному столу.

- За встречу, - я налил по рюмке армянского коньяка. Или коньяку? Для коньяка и так, и так правильно. Мы выпили, закусив бутербродом с черной икрой.

- Хорошо прошла, - удовлетворенно сказал я, - как у вас дела, товарищ полковник?

- Николай Васильевич, с вашего позволения, - сказал Миронов, налегая на закуски. - Вы прямо мой ангел-хранитель. Взялись неизвестно откуда и исчезнете в неизвестно куда. Меня из тюрьмы вытащили, а я про вас ни слова не сказал, хотя мы с вами виделись во время работы над соглашением о сотрудничестве, да и вы не горели желанием встретиться со мной.

- Вот именно, - согласился я с его словами, - немецкие коммунисты буквально дезорганизованы сотрудничеством СССР с Германией. Запад заметался, понимая, что отталкиванием от себя советского государства он теряет возможного союзника в противостоянии фашизму. Но основное противостояние будет между двумя идеологиями - национал-социализмом и коммунизмом. И та, и другая идеологии предполагают завоевание мирового господства, но господином может быть только один. И все-таки национал социализм ближе к идеологии капитализма, поэтому и Гитлер стал приближаться к границам СССР. С мирными намерениями никогда не приближаются к границам союзника.

- Да пока не видно, чтобы Германия приближалась к нашим границам, - сказал Миронов.

- Поверьте мне, что примерно через месяц что-то будет на границах Польши и Германии, - сказал я. - Будет что-то страшное. Я пока не могу что-то уверенно сказать, но возможны дальнейшие дипломатические контакты Германии и СССР по наказанию строптивого соседа - Польши. Только вот будет ли верить ваше руководство тому, что буду сообщать я? Система передачи информации по радио работает хорошо, а вот для канала обратной связи нужен будет преданный человек, который кровно связан с теми, кому я доверяю полностью.

- У вас уже и кандидатура есть? - удивился Миронов.

- Конечно, есть, - не преминул я подпустить ему шпильку, - Антонова Александра Александровна, комсомолка, дочь полковника Борисова, заключенная в Лефортово и ее мать, Антонова Александра Васильевна, жена полковника Борисова.

- Добро, я доложу ваше мнение, - сказал Миронов. - А как ваша решимость по поводу выполнения главной задачи - ликвидации фюрера по сигналу?

- Как мне известно, - сказал я, - это практически невозможно. Второе, от этой акции будет больше вреда, чем пользы в любом случае. Главное, знать о намерениях, а лидеров должен судить суд и выносить им приговор, иначе мы просто сделаем еще одного мученика, которому все будут поклоняться и давать клятву верности и мести.

- Вам, конечно, легко так говорить, - сказал Миронов, - а мне придется говорить, что вы полны решимости

- Что-то, Николай Васильевич, вы разговариваете со мной как со своим сотрудником, - сказал я, - а я ни на какие дела не подписывался и на службе у вас не состою

- А это мы мигом, - сказал Миронов, - аттестуем на первое офицерское звание, денежное, вещевое довольствие, продпаек

- И выписку из отдела кадров в канцелярию Мюллера, - передразнил я его, - а ты уверен, что среди вас нет людей гестапо?

- И ты туда же, - сказал Миронов, - и так друг друга сторонимся, подозреваем в связях с разведками разных стран, так ты еще тут со своим гестапо

- Это не бдительность, а конспирация, - сказал я, - меньше знаешь, крепче спишь. Я буду спокойнее спать, если обо мне будут знать один-два человека, и достаточно.

- Да уж, после обращения к товарищу Сталину все языки и прижмут, - сказал Миронов, - здесь листочек с адресом, по которому нужно писать в экстренных случаях. Все сообщения для вас будут подписываться именем Мария. Сейчас вы выбирайте себе условное имя, чтобы спать спокойнее.

- А почему у Центра женское имя? - спросил я.

- Считайте, что это Дева Мария, - сказал Миронов, - а как же будем называть вас?

- Давайте запишем - Фред, - сказал я.

- Но это же не немецкое имя, - удивился Миронов.

- Если немецкое имя, то и коню понятно, что сообщение передается для Германии, зачем подчеркивать то, что не нужно, - ответил я.

- Резонно, - сказал Миронов, - на посошок и за удачу. И запомните еще одно - сигнал опасности - слово сказывать в любой вариации, в том числе и в слове рассказывать.

- Запомнил, - сказал я, - но и ты учти, что в случае большой опасности для меня ты являешься единственной связью для доставки конфиденциальных сообщений от высших руководителей Рейха высшим руководителям СССР, и, если кто-то придет к тебе от моего имени, гони его прочь. Сделай так, чтобы в моем деле осталась запись об этом направлении моего оперативного использования.

- А ты не думаешь, что это может стать нам смертным приговором? - спросил Миронов.

- Не думаю, - сказал я, - все равно возникнет ситуация, когда понадобится наша помощь для устройства сверхсекретных контактов.

- Не слишком ли ты далеко заглядываешь? - спросил Николай Васильевич.

- Что значит далеко, - рассмеялся я, - время бежит так быстро, что даже эпохи начинают мелькать перед глазами.

Глава 38

Похоже, что из одной переделки я выпутался. Получается, что в аппарате гестапо есть свой человек из НКВД, а в аппарате НКВД есть свой человек из гестапо. Значит, что это только я был дезориентирован в контактах НКВД и гестапо, а другие люди, которые умнее, заводили себе людей в Советах. Но и у меня есть человек в НКВД. Это большой плюс для меня, а при случае мы с Мироновым сыграем большую игру в интересах нашей Родины.

Четырнадцатого сентября немецкие войска завершили окружение Варшавы, а семнадцатого сентября советское правительство объявило, что польского государства не существует и все ранее заключенные договоры потеряли силу. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Это означало советское вторжение в Польшу.

Двадцать восьмого сентября капитулировала Варшава. Польша исчезла с карты мира. Граница с Россией снова прошла по линии Керзона, как это было рекомендовано по окончании Первой мировой войны. И это уже была границы СССР и Германии.

Появилось генерал-губернаторство германской империи со столицей в Кракове. Одновременно увеличились территории советских республик Белоруссии и Украины.

Гитлер создавал государственные фантомы, как например генерал-губернаторство, так и большевики, и Сталин создавали фантомы в виде Белоруссии и Украины.

Белоруссию образовали первого января 1919 года как Советскую Социалистическую Республику Белоруссию.

Одиннадцатого декабря 1917 года образовали Советскую республику Украину. Затем Украинскую Народную Республику Советов (восточная Украина). Донецко-Криворожскую советскую республику. Одесскую Советскую Республику. Советскую Социалистическую Республику Тавриды (Крымская Советская Социалистическая Республика). Украинскую Народную Республику. Западно-Украинскую народную республику.

Не к добру все это было.

Мы организовывали отделения гестапо на территории бывшей Польши, начинали работу по выявлению противников германского рейха и создавали условия по противодействию вражеским разведкам, в число которых входили и разведывательные подразделения НКВД. Как говорят, дружба дружбой, а табачок врозь.

Гитлер был обижен Сталиным тем, что Красная Армия очень быстро проскакала отведенные им территории, а еще потребовала вывести германские войска из Бреста и из-под Львова.

А как все хорошо начиналось. Львов не сдавался немцам, хотя ими было выдвинуто главное условие: Если сдадите Львов нам - останетесь в Европе, если сдадите большевикам - станете навсегда Азией. И львовский гарнизон сдался Красной Армии.

В ноябре начальником отдела Е (контрразведка) гестапо был назначен Вальтер Шелленберг, бывший офицером для поручений при рейхсфюрере СС. Двадцатидевятилетний парнишка, сын фабриканта роялей из Саарбрюкена, делал головокружительную карьеру, получив военный чин штурмбаннфюрера СС и классный чин регирунгсрата (правительственный советник, старший государственный чиновник).

Я был включен в его группу по выявлению и захвату польских подразделений военной разведки и контрразведки - Вторых отделов штабов и дефензивы - политической разведки и контрразведки.

В зоне расположения немецких войск находились экспозитуры польской разведки N 2 (Варшава), N 3 (Быдгощь) и N 4 (Краков), те, которые занимались разведкой в Германии.

То, что мы находили, было в полнейшем беспорядке и не имело особой ценности. Польские разведчики уничтожили все самое ценное или вывезли основные материалы вместе с правительственными учреждениями в Лондон. Из офицеров никого не было на месте. Несмотря на шляхетское пренебрежительное отношение к другим народам, я имею в виду русских, украинцев, белорусов, польские офицеры были достаточно храбры, изобретательны и талантливы. Чего стоит только расшифровка кода немецкой шифровальной машины Энигмы, о которой мы узнали намного позже. Из-за начавшейся войны секрет Энигмы был передан англичанам, которые значительно преуспели в шифровальном деле.

Среди бумаг в одном из жандармских отделений мне попался листок бумаги с незатейливыми стишками на белорусском языке:

Вы ня думайце, палякi,
Вас ня будзем баранiць,
Мы засядзем у акопах
I гарэлку будзем пiць.

Не рвались национальные меньшинства, белорусы, украинцы, русские, евреи воевать за Польшу, хотя немцы не были их друзьями.

Анализируя положение дел в польском национальном вопросе, мы пришли к выводу, что тотальная полонизация национальных меньшинств разъединила проживающих в одном государстве людей. Все понятия о демократии и правах людей поляками забывались сразу, как только они подписывали эти конвенции или покидали здание, где проходили послевоенные конференции.

Мне сразу вспоминалась российская империя, где поляки и финны имели свою конституцию, которых не имела собственно Россия.

Поляки относились к меньшинствам как к быдлу, тем не менее, националистические элементы сотрудничали с властями и использовались поляками для подрывной и диверсионной деятельности не только против России, но и против Германии. Националисты так насолили России, что толпами перебегали от Советов в германскую зону оккупации. Знае киса, чье сало зъила.

В немецкой зоне оккупации оказался краевой проводник и комендант организации украинских националистов на западноукраинских землях Степан Бандера, до того находившийся в брестской тюрьме. Бандера нашел себе нового главного врага - большевиков и новых друзей - германский Рейх. Вот тут мы и прихватили этого товарища, которому было поставлено на выбор два пути - либо сотрудничать с нами и удерживать своих боевиков от нападения на немецких военнослужащих, либо начать карьеру заключенного в германских тюрьмах. Германия никогда особенно не церемонилась с националистами, зная, что эти люди предадут в любую минуту, обосновывая свои действия национальными интересами.

Мы заново составили списки членов организации украинских националистов и стали отбирать из них тех, кто будет полезен далеко идущим целям Рейха, и щедро делились завербованной агентурой с подразделениями абвера, не говоря им, что это наши люди и предоставляя возможность знакомиться со всем контингентом.

После этого Мюллер дал распоряжение Шелленбергу переключиться на работу против английской разведки, где он немало преуспел, а я был назначен куратором по работе с националистическим подпольем.

Глава 40

Все говорило о том, что военная опасность в отношении СССР усиливается. Нужно было как-то сообщить об этом Миронову, но связи не было. Вместо этого я регулярно получал сообщения по радио о том, что враги советско-немецкого сотрудничества распространяют слухи о военных приготовлениях Германии в отношении СССР и высказывалась просьба не поддаваться на провокации. Представляю, какие инструкции получает второй советский агент в нашем ведомстве.

О существовании советского агента в гестапо я сделал предположение, когда мне пришлось доказывать Мюллеру, что я не есть советский агент, который живым вырвался из Советской России непосредственно перед началом польской кампании.

Чем дальше я размышлял, тем больше укреплялся в уверенности, что такой агент существует. Он докладывает о том, где я и чем занимаюсь, в общих чертах, конечно, потому что Мюллер строго следил за тем, чтобы сотрудники других отделов не совали свой нос туда, куда им не положено. А я нахожусь у этого агента под колпаком, и от его докладов будет зависеть судьба полковника Миронова, иначе бы мне давно дали канал связи с Центром. С другой стороны, чем больше агентов в одной конторе, тем больше шансов на разоблачение кого-то одного из них, если обстановка не требует активизации разведывательной работы.

В ноябре 1939 года я был снова прикомандирован к Шелленбергу для участия в операции по подставе представителя оппозиции Германии секретным службам Великобритании. По нашему заданию агент гестапо под видом немецкого эмигранта в Нидерландах установил отношения с британскими разведчиками и стал снабжать британцев подготовленной в СД информацией.

Руководство операцией взял на себя руководитель РСХА Гейдрих. Он поручил Шелленбергу лично встретиться с британскими разведчиками под видом капитана из транспортного отдела верховного главного командования вермахта и доверенного лица одного из генералов, будто бы готовившего военный переворот.

Работавший с британцами офицер нидерландского генерального штаба организовал задержание Шелленберга, чтобы внимательно ознакомиться с его документами, но англичане настолько доверяли ему, что освободили его и даже передали ему радиопередатчик для ускорения связи.

После этого Гейдрих решил организовать похищение британцев. Группа эсэсовцев, участвовавших в операции в Гливице, провела успешную операцию, вместе с англичанами скрутив и офицера нидерландского генштаба. Шелленберг во всей этой катавасии не участвовал, но за успешное проведение операции Гитлер лично наградил Шелленберга Железным крестом I степени и пригласил на званый ужин в рейхсканцелярию, а я вернулся к своей прежней должности.

Хочу рассказать, в чем заключается работа разведчика во вражеском стане. Нельзя думать, что разведчик денно и нощно занимается добыванием разведывательной информации. Ежедневно передает ее в Центр, квартал от квартала увеличивая количество пересылаемых сообщений. Каждый день проводит диверсии на железных дорогах или убивает вражеских генералов, а по пути домой прицепляет магнитные мины к особо важным самолетам и автомашинам, чтобы оправдать те средства, которые в него вложены. Так вот, так думают те оперативные начальники, которые гробили и до настоящего времени гробят все удачные начинания и расшифровывают начавших удачно работать разведчиков.

Разведчик, которому удалось обосноваться в контрразведывательном или разведывательном органе, это высший класс разведки. Такое удается очень нечасто и таких людей берегут как зеницу ока, чтобы они могли сработать в важный момент или срочно сообщить такую информацию, которую другими способами получить не удастся, например, о подготовке агрессии или покушения на лидера государства.

Конечно, при налаженном канале связи этот разведчик будет направлять в Центр и дополнительную информацию по полученному заданию или самостоятельно, зная интерес того или иного военного органа в необходимых сведениях.

В ноябре 1939 года СССР вторгся в Финляндию, начав знаменитую зимнюю кампанию. В Германии внимательно следили за ходом войны, отмечая выявленные недостатки в подготовке войск и новинки, которые применялись Красной Армией. Мировая война начала набирать свои обороты.

Наконец и мне передали сообщение, что ко мне выслан радист-связной, которого я знаю, а в начале нового 1940 года я был нелегально командирован в Англию для проверки канала конфиденциальной связи короля Англии и рейхсканцлера Германии.

Глава 42

В июле 1940 года началась первая фаза операции Морской лев по вторжению в Англию. В бой вступили воздушные силы, так как морские десанты могли потерпеть неудачу и не доплыть до Англии, остановленные сильным английским флотом.

Меня, как имеющего техническое образование, отправили на помощь генералу Вальтеру Дорнбергеру, руководившему научными разработками в интересах усиления военной мощи Германии.

- Господин гауптштурмфюрер, - сказал генерал, когда я представлялся ему, - очень приятно, что в службе безопасности есть технически грамотные люди, которые понимают, что такое технические разработки, исследовательская работа и не будут в каждом неудачном опыте искать происки наших врагов. Вы сразу поймете, что есть диверсия, а что этап научной разработки. Прошу заняться вопросами строительства штурмовых десантных планеров на заводах Мессершмитта и испытаний подводных танков. Это сейчас самые главные направления в войне с Англией.

- Слушаюсь, - я щелкнул каблуками и пошел встречать радистку, о прибытии которой мне сообщили по радио.

- Интересно, как ее зовут - думал я, - только бы не Кэт. А почему интересно не Кэт, - возразило мое второе я, - Катерина, Екатерина, прекрасное имя, и русское, и не русское. Интернациональное.

- При чем здесь интернационализм? - возмутился я внутренне. - Она должна быть с рацией, а это целый чемодан. Второе, кто она по легенде? Как я объясню знакомство с ней, если за ней была слежка? Вопросов целый вагон и маленькая тележка. Сказали, что я ее знаю. Интересно, а кого я из женщин знаю? Никого. Те случайные дамы, которые скрашивали мое одиночество, прилетали как мотыльки из ниоткуда на мой огонек и так же улетали в никуда, напившись нектара случайной любви. В Германии у меня сильно знакомых женщин нет, во Франции тоже нет, в Испании - нет, В России - нет. Хотя. В России, в последнюю командировку ко мне обращалась жена полковника Борисова Александра Васильевича - тоже Александра Васильевна по фамилии, кажется, Антонова. Но ей где-то под шестьдесят, неужели ее подготовили радисткой? А вдруг что-то случится, выдержит она допрос с применением мер физического воздействия? Может, и выдержит, а может И третье. Кэт звучит как-то легкомысленно. А вдруг мне придется писать мемуары? И я напишу, что мою радистку звали Кэт. Оперативники засмеют.

Центр в последнее время говорит какими-то загадками. Просят активизировать работу, а по какому направлению активизировать работу? Что конкретно нужно? А конкретики нет. Активизировать и все тут. Вероятно, было какое-то постановление ЦК об активизации работы, вот они и отрапортовали, что всем закордонным сотрудникам поставили задачу по активизации работы. Интересно, а в НСДАП так или не так?

Шефу в конце года вручили партбилет и значок члена НСДАП. Он один из последних могикан в гестапо стал партийным. А я? А вот ты-то, вятский, иди к шефу и спроси у него, кто бы мог порекомендовать и тебя в НСДАП, так как шеф еще не может давать рекомендации, молодой по партстажу. Вступишь в партию, и пойдет у тебя служба как по маслу. Вот, например, Гейдрих. Шутце (рядовой) 14 июля 1931. Штурмфюрер СС (лейтенант) 10 августа 1931. Хауптштурмфюрер СС (капитан) 1 декабря 1931. Штурмбаннфюрер СС (майор) 25 декабря 1931. Оберштурмбаннфюрер СС (подполковник) декабрь 1931. Штандартенфюрер СС (полковник) 29 июля 1932. Оберфюрер СС 21 марта 1933. Бригадефюрер СС и генерал-майор полиции: 9 ноября 1933. Группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции 30 июня 1934. За три года от рядового до генерал-лейтенанта. Фантастика! Было у него, правда, звание лейтенанта цур зее. Но в СС начинал с рядового.

Вот что значит быть партийным. Не нужны никакие академии и военные училища. Есть партбилет и если ты всегда был тупым как бревно, то сейчас сможешь командовать профессорами, академиками, инженерами, военными. Можешь кричать им, эй вы, бараны безмозглые, почему меня не приветствуете, вы почему что-то новое не придумываете, чтобы прославить меня, вашего партийного руководителя? А если ты в любимчиках у партийных ляйтеров, то тебе уже и никакие законы не писаны.

Так, в своих мыслях я дошел до условленного места, не забывая внимательно посмотреть по сторонам, остановиться у витрин, чтобы посмотреть на выставленные товары, купить газету и покурить на остановке трамвая. Как-то не принято в Германии курить на ходу. Курят лишь иностранцы. Проехав две остановки, я вышел и присел на скамеечку почитать газету, внимательно оглядывая обстановку. Никого из лично знакомых мне людей не было.

На скамейке, которая была мне указана, сидела девушка лет двадцати пяти, миленькая, похоже, из провинции, потому что так одеваются провинциалы и сельские жители, выезжающие в столицу.

- Сейчас поднимется и куда-то пойдет, потому что наступает время пик, - подумал я, - вероятно, ждет кого-то, кто должен ехать с работы.

Я сидел, сидела и девушка. Наконец, я понял, что время вышло и дальше торчать на скамейке не вполне логично. Я встал и пошел в обратном направлении. Запасная явка через неделю.

Свернув в переулок, я вдруг, как это говорят, спиной почувствовал, что за мной кто-то идет. Затем я услышал стук женских каблучков. Бояться мне нечего. Берлин не такой уж криминальный город, где был разгул преступности. Штурмовики и СС почистили город основательно.

- Дон Николаевич, - услышал я за своей спиной русский голос.

Глава 44

Профессор Вилли Мессершмитт был самым удачливым авиастроителем в Германии. После слияния Удет флюгцойгбау и Мессершмитт флюгцойгбау ГмбХ последняя компания стала монополистом в производстве истребительной авиации для Рейха.

Помимо заводов в Аугсбурге и Регенсбурге, производство было развернуто на заводах в Кематене под Инсбургом, а потом и на заводах в Лейпхейме, Швадише Халле, Дингольфинге, Оберпфаффенгофене, Маркерсдорфе и Обераммергау. Мессершмитт брался за любое дело и доводил его до конца.

Я мчался на своем Фольксвагене на завод Лейпхейме, где строился самый огромный планер того времени Мессершмитт-321, предназначенный для переброски ста двадцати солдат с полным вооружением в одну сторону - в Англию. Планер должен был поднимать до двадцати четырех тонн груза, перевозить личный состав, броне и автотехнику, артиллерийское вооружение. Армада планеров должна была накрыть Англию. Выскакивающие из них солдаты будут захватывать населенные пункты, и устанавливать власть Рейха на Британских островах.

Все надежды были на Вилли Мессершмитта. И он оправдывал ожидания. Его конструкторское бюро разработало штурмовой планер Гигант с размахом крыльев пятьдесят пять метров и длиной фюзеляжа тридцать метров. Представляете, что это за махина?

Планер строился из дерева, усиленного металлоконструкциями. Одна кроватная мастерская производила детали для крыльев из легких тонкостенных трубок. На корпус шла клееная фанера с разнонаправленными волокнами слоев. Не скажу, что я уж такой большой специалист в аэродинамике и авиационном строительстве, но я сразу понял, что профессор затеял перспективное дело, если только ему удастся поднять этот планер в воздух. Похоже, что и Мессершмитт понимал, что к июлю-августу 1940 года у него ничего не получится, но держался бодро, используя различные варианты подъема опытного экземпляра в небо.

Машина для подъема планера всегда должна быть больше самого планера. А таких машин не было. Один бомбардировщик не тянул. Два бомбардировщика одновременно не могут тянуть, мешают друг другу. Три истребителя, запряженные русской тройкой волокут, но не хватает тяги для подъема. Поставили ракетные ускорители на планер и подняли один экземпляр в воздух. И все. Стали думать над новым транспортировщиком, а тут и Гитлер передумал нападать на Англию. Пока. Занявшись воздушной войной, которой руководил наци номер два Герман Геринг. Нужно, сказать, что у господина Мессершмитта были хорошие идеи по созданию транспортировщика и вообще по превращению планера в тяжелый и сверхмощный транспортный самолет.

Затем я поехал на балтийское побережье, где проводились испытания танков, которые по дну Ла-Манша должны были перейти в Англию. Танки с закрытыми щелями и со шноркелями (дыхательными трубками для людей и двигателей танка) в виде поплавков поползут в Англию. Никакая сила не сможет остановить танковый клин Германии. Единственным препятствием для реализации этого замысла был сам пролив Ла-Манш с наименьшей шириной тридцать два километра в самом узком месте и наименьшей глубиной двадцать три метра.

По результатам моих поездок я составил письменный доклад для своего руководства и для генерала Дорнбергера, в котором высоко отозвался о Мессершмитте и его фирме. Как мог, с технической точки зрения расписал, что передвижение по дну моря, в принципе, возможно при определенном развитии движительной техники и что идея шноркелей является перспективной для форсирования речных преград.